Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Просвет появляется именно в тот момент, когда уже кажется, что все усилия напрасны.
Джеймс Хедли Чейз, английский писатель
Latviannews
English version

Как несостоявшиеся пэтэушник и монахиня создали вакцину от Covid-19 и стали миллиардерами

Поделиться:
Озлем Тюречи и Угур Шахин. Фото: Federico Gambarini/dpa/AP/Scanpix/LETA
В прошлом году, в разгар обрушившейся на мир пандемии, в фармацевтической индустрии случилось чудо. Малоизвестный стартап из Германии обогнал титанов, создав с помощью передовой биотехнологии вакцину от Covid-19 высокой эффективности. У этого чуда есть авторы — супруги Угур Шахин и Озлем Тюречи, граждане Германии турецкого происхождения, преданные науке и работе исследователи. В прессе их часто называют «идеальной командой». Возможно, именно поэтому чудо стало возможным.

Карьера сына гастарбайтеров

Угур Шахин родился в 1965 году в городе Искендерун на юге Турции. Его отец уехал на заработки в Германию и устроился на завод по сборке автомобилей Ford в Кельне. Когда мальчику было четыре года, его мать решила переехать к мужу, и семья воссоединилась.

Смышленый, активный мальчишка любил футбол, перечитал все книги научно-популярной тематики в местной библиотеке. Однако это не впечатлило его учителя начальных классов, и он посоветовал родителям Угура отдать его в hauptschule — разновидность основной школы с программой, предназначенной для учеников с низким уровнем способностей. В этих школах ученики завершают образование в 15–16 лет, еще пару лет доучиваются в профессиональных училищах и пополняют трудовые резервы.

Такой вариант практически закрывал для парня возможность получения высшего образования. Но тут неожиданно вмешался немецкий сосед семьи Шахин. При его посредничестве Угур поступил в гимназию района Кельн-Ниль и стал первым в истории этой школы учеником, у которого оба родителя были турецкими гастарбайтерами. Учеба давалась ему легко, он освоил курсы математики и химии повышенной сложности и успешно окончил гимназию в 1984 году.

Потом Угур восемь лет изучал медицину в Кельнском университете, защитил докторскую диссертацию на тему применения иммунотерапии для лечения злокачественных опухолей, прошел интернатуру там же, углубляя познания в онкологии и гематологии. Отработав один год в институте экспериментальной иммунологии при университетской больнице Цюриха, Угур перешел в клинику Саарского университета в Гомбурге, где в то время как раз заканчивала обучение его будущая жена.

После свадьбы — в лабораторию

Родители Озлем Тюречи тоже были турецкими иммигрантами, но родилась она уже в Германии, в 1967 году. Для нее карьера медика и ученого казалась естественной — мать была биологом, отец работал хирургом в больнице при католической церкви их городка в Нижней Саксонии.

Девочка получила хорошее гимназическое образование, но в старшем подростковом возрасте всерьез задумывалась о том, чтобы уйти в монахини. Озлем часто приходила к отцу на работу и восхищенно наблюдала за сестрами-монахинями, которые выхаживали пациентов.

Но она все-таки предпочла карьеру врача и поступила в Саарский университет. Став стипендиатом Немецкого научно-исследовательского сообщества, Озлем выбрала темой исследований методы иммунотерапии в лечении онкологических заболеваний.

Почему юная девушка остановилась на такой непростой специализации? «Рак — очень сложное заболевание, и это делает его очень интересным для ученых. Это первая причина. А во-вторых, когда я получила свой первый опыт лечения онкологических больных, я не могла поверить, что подход «резать-травить-выжигать» является единственным из того, что мы можем предложить этим пациентам», — объясняла свой выбор Озлем.

На ту же тему размышлял и Угур Шахин: «Как мы можем задействовать механизмы иммунной системы для борьбы с раком? Я полагаю, что нужно разрабатывать иммунотерапию раковых заболеваний с индивидуальным подходом к каждому случаю».

Познакомившись в клинике Саарского университета, молодые ученые начали встречаться. И почти наверняка главной темой разговоров на их первом свидании были актуальные вопросы онкологии и иммунологии, так сильно занимавшие обоих.

Они поженились в 2002 году. После регистрации брака молодожены отправились не на свадебный пир, а в свою лабораторию. Озлем не нашла в этом ничего странного, поскольку, по ее словам, «практически все гости были нашими коллегами». Через четыре года у них родилась дочь.

На Канары со своим компьютером

В 2000 году Шахин начал работать в Университетской клинике Майнца. Он хотел создать исследовательскую лабораторию и продолжать поиски ответа на вопрос, как обучить иммунную систему находить и уничтожать раковые клетки. Когда возникли сложности с финансированием, они с женой основали собственный биотехнологический бизнес. Их первая компания называлась Ganymed. Как пояснял Шахин, это вовсе не имя красавца-героя греческого мифа, а турецкое выражение, в переводе означающее «то, что заработано упорным трудом».

Название как нельзя лучше отражает стиль работы этой пары. Отработав день в офисе, Угур и Озлем возвращались домой, ужинали, заваривали крепкий чай или кофе — и начиналась вечерняя смена исследований. На сон в те времена они выделяли не более четырех часов. Отправляясь в отпуск всем семейством на Канарские острова, они заранее переправляли туда свои мощные компьютеры и большие мониторы, чтобы не прерывать изыскания. Один чемодан был неизменно набит распечатками и научными трактатами — Угур раскладывал их вокруг шезлонга у бассейна и углублялся в чтение.

Он требовал такой же преданности работе от подчиненных. Если он ее не видел, такие работники в его компании не задерживались.

Упорный труд вскоре принес первые плоды — компания разработала препарат золбетуксимаб, в котором был реализован новый подход к лечению рака с помощью моноклональных антител. В 2016 году, когда клиническое исследование показало значительное повышение выживаемости пациентов с раком желудка после применения этого препарата, компания Ganymed была продана японской фирме Astellas Pharma за 422 млн евро.

В 2008 году пара основала еще одну компанию, названную BioNTech (что расшифровывается как «новые технологии биофармацевтики») — для более углубленного изучения индивидуализированного подхода к лечению раковых заболеваний.

«Каждый онкологический случай отличается от другого. Как врачи лечат раковых больных сегодня? Они пытаются подобрать уже существующие лекарство или процедуру и надеются, что это поможет в каждом уникальном случае. Индивидуальность этой болезни не учитывается должным образом. Мы нашли потенциальное решение, и теперь нам нужны клинические исследования, фармацевтические разработки, а для этого требуются миллионные инвестиции. Именно для этого мы открыли вторую компанию», — объяснял Угур.

Он стал генеральным директором BioNTech, а его жена заняла пост директора по медицинским исследованиям. Их немного удивляли вопросы о том, как они могут совмещать супружескую жизнь с деловым и научным сотрудничеством.

«Наш симбиоз хорошо работает. У нас с Угуром есть свои специфические навыки, и в рабочих процессах мы дополняем друг друга. Если он что-то не доделывает, я могу продолжить, и наоборот. Мы придерживаемся одних и тех же ценностей и стандартов», — говорит Озлем.

«Мы не воспринимаем то, что делаем, как работу. Это часть нашей жизни. Супругов объединяет увлеченность делом, и это прекрасно. Мы не всегда говорим на научные темы — бывает, что обсуждаем и что-то личное. Но для нас нет различия между частной жизнью и работой — это едино», — вторит жене Угур.

В октябре 2019 года компания BioNTech разместила свои акции на американской фондовой бирже Nasdaq и была оценена в 3,4 млрд долларов. К тому времени у них был штат сотрудников около двух тысяч человек, представительства в Берлине и американском Кембридже. Однако в жизни Угура и Озлем мало что поменялось — пара миллиардеров и их дочь-подросток по-прежнему жили в скромной квартире неподалеку от офиса, и на работу Угур ездил на велосипеде.

Годом ранее, в 2018-м, выступая на конференции специалистов по инфекционным заболеваниям в Берлине, Шахин рассказал, что его компания совершенствует технологию иммунизации на основе матричной (или информационной) РНК — мРНК. Принцип метода таков: эта молекула несет информацию о патогене — своего рода «генетический рецепт». Получив эти инструкции через инъекцию, клетки организма начинают вырабатывать белок, который запускает иммунный ответ организма.

Самым поразительным в этом выступлении было другое: глава BioNTech заявил, что технология мРНК позволит оперативно создать вакцину в случае глобальной пандемии. Слова Шахина оказались пророческими.

Наперегонки с вирусом

В середине января 2020 года Угур услышал новость о вспышке вирусного заболевания в Китае, но не придал этому особого значения — он был уверен, что через несколько недель или месяцев ситуация будет под контролем. Однако 24 января в авторитетном британском медицинском журнале Lancet вышла статья о новой коронавирусной инфекции. Ознакомившись с материалом, Угур встревожился. Особенно пугающей была информация о том, что вирус может распространяться людьми, которые уже инфицированы, но симптомов у них пока еще нет или они незначительны. В этом случае эпидемию очень сложно взять под контроль. Именно тогда Угур понял, что дело не ограничится Китаем, и болезнь очень скоро охватит весь мир.

Озлем согласилась, что опасность очень велика, и оба пришли к выводу, что они должны внести свой вклад в ответ на эту глобальную угрозу. Причем ответ должен быть очень быстрым — никто тогда не знал, с какой скоростью будет распространяться вирус и насколько смертоносным он станет. Но, судя по репортажам из Китая, стоило готовиться к худшим сценариям.

События действительно разворачивались молниеносно. Уже 10 февраля в Сеть был выложен полный биомолекулярный код нового коронавируса. Ученые всего мира могли начинать «подбирать ключики» к патогену. За неделю Угур и Озлем разработали 20 прототипов вакцин. На собрании BioNTech было объявлено о новом экстренном проекте, которому дали название Lightspeed («скорость света»). Для создания вакцины от Covid-19 была собрана команда из 500 специалистов.

Озлем убеждена, что еще год назад такая оперативность была бы невозможна, но за эти 12 месяцев им удалось далеко продвинуться в развитии биотехнологий. Они были уверены в технологии мРНК, но не знали, как она сработает против нового коронавируса, который только начали изучать. Именно поэтому в разработку взяли несколько вариантов вакцины.

Пандемия еще не была объявлена, и далеко не все в компании понимали, к чему такая спешка. Через несколько дней после собрания Угур услышал, как коллеги обсуждают планы на праздничные дни — в конце февраля весь Майнц обычно веселится на традиционном карнавале. Босс был взбешен и распорядился, чтобы сотрудники отменили отпуска и сосредоточились на вакцине. «Я говорю вам это на полном серьезе. От этой болезни умрут миллионы», — заявил Угур. Ученый не ошибся в прогнозах — к началу декабря 2021 года Covid-19 унес более пяти миллионов жизней.

Но вакцину для борьбы с пандемией мало разработать, нужны масштабные клинические испытания и производство в огромных объемах, причем все надо делать очень быстро. Это было под силу только крупной компании с международной репутацией и глобальной сетью распространения. Еще в 2018 году BioNTech заключила партнерское соглашение по вакцинам от гриппа с американским фармацевтическим гигантом Pfizer. Запустив разработку вакцин, Угур позвонил вице-президенту Pfizer Филу Дормитцеру — и был обескуражен ответом. Дормитцер был убежден, что вспышка скоро будет под контролем, как это было с предыдущими эпидемиями других коронавирусов, и поэтому ничего делать не надо.

В марте Covid-19 перекинулся в Европу и продолжал набирать темп. Начались страшные репортажи из Италии, где больницы быстро переполнились задыхающимися пациентами, а вскоре стало не хватать места и для тел в моргах. Через несколько недель после звонка Шахина беспечность руководства Pfizer улетучилась, и с BioNTech было заключено соглашение о сотрудничестве.

Летом 2020 года в фармацевтическом мире началась настоящая гонка вакцин — всего их было в разработке более двухсот и никто не знал, какие будут работать, а какие окажутся пустышками. Об этом можно было судить только по итогам трех фаз клинических испытаний. Не дожидаясь результатов, компания BioNTech в дополнение к собственным производственным мощностям купила у швейцарской фармацевтической компании Novartis биотехнологический завод в Марбурге с предполагаемой мощностью до 750 млн доз в год — чтобы «со скоростью света» запустить и массовое производство вакцины.

«Это был страшный день»

По итогам первых двух фаз испытаний из разработанных BioNtTech вариантов вакцины был отобран один — под номером BNT162b2, как самый безопасный. Третья фаза должна была показать эффективность. При расчете этого показателя сравнивают заболеваемость в двух группах — привитых и получивших плацебо. Чем выше эффективность, тем меньше риск заражения.

Напряжение ожидания возрастало — осенью Шахин говорил только о вакцине, и друзья тщетно пытались переключить разговор на другие темы, чтобы хоть как-то его отвлечь.

Наконец ему сообщили, что предварительные результаты будут известны вечером в воскресенье 8 ноября. На тот момент многие ученые склонялись к тому, что в такие сжатые сроки вряд ли кому-то удастся создать вакцину хотя бы с 70-процентной эффективностью.

«Это был страшный день», — вспоминал шеф BioNTech. Он собрал руководителей отделов на видеоконференцию. «У нас есть результат. Эффективность нашей вакцины составила 95%», — сообщил он коллегам. После нескольких секунд полной тишины у всех начался неконтролируемый приступ смеха. Долгая и напряженная гонка закончилась убедительной победой. Главные герои этой победы отпраздновали событие, заварив очередную порцию турецкого чая. «В Германии был локдаун, так что других вариантов у нас не было», — вспоминала Озлем.

Знающие лично Угура Шахина отзываются о нем как о спокойном и скромном человеке, полностью погруженным в науку. Однако один эпизод из его биографии, возможно, дает дополнительное, человеческое объяснение этому замечательному успеху.

Он вместе с сотрудниками часто участвовал в городских спортивных праздниках. В один год был устроен эстафетный забег. Команда Шахина шла нос к носу, но уступила сопернику буквально на последних метрах дистанции. Это разозлило Шахина настолько, что он ушел от всех и устроил себе прогулку в быстром темпе, чтобы улегся гнев. Явившись в офис, шеф был все еще мрачен и на недоуменные вопросы нехарактерно резко ответил: «Все в порядке». Угур Шахин не был согласен на поражение. Тем более — на поражение у самого финиша.

Еще летом, пока шли клинические исследования, Шахин предусмотрительно озаботился выбором имени для своего детища, обратился в специальное консалтинговое агентство, разрабатывающее названия, и зарегистрировал торговый знак Comirnaty. В это слово уместились Covid-19, иммунитет, мРНК. Под таким названием вакцина начала победное шествие по миру.

Американский регулятор одобрил вакцину производства BioNTech-Pfizer 11 декабря, и вскоре во многих странах стартовали прививочные кампании. За истекший год было произведено и доставлено заказчикам в 150 странах около 1,8 млрд доз Comirnaty.

В середине лета 2021 года выяснилось, что коронавирус оказался коварнее, чем предполагали исследователи, и одолеть его одним раундом вакцинации не удастся.

Эффективность вакцины, разработанной BioNTech, против нового, особо заразного штамма «дельта» снизилась — особенно у тех, кто получил прививки в числе первых в начале года. Но препарат по-прежнему хорошо защищает от тяжелого течения болезни и летального исхода. Борьба с коронавирусом не закончена, разрабатываются новые лекарства и методы лечения, но вакцины уже предотвратили миллионы смертей и продолжают выстраивать надежную линию защиты от опасного и пока еще недостаточно изученного патогена.

На золотом руднике

Офис компании Шахин и Тюречи в Майнце находится на улице с очень подходящим названием An der Goldgrube, что в переводе означает «на золотом руднике». В результате головокружительного взлета BioNTech на столицу земли Рейнланд-Пфальц действительно проливается золотой дождь.

Майнц — город небольшой, с населением чуть больше 200 тысяч. Дефицит городского бюджета в прошлом году составлял 36 млн евро. В этом же ожидается профицит около двух миллиардов. Компания Угура и Озлем приносит в казну налогов вдвое больше, чем весь остальной бизнес города. Раньше Майнц был известен главным образом своим карнавалом. Созданная там вакцина повысила престиж и узнаваемость города, и муниципальные власти намерены превратить его в крупнейший мировой центр по развитию биотехнологий.

Решив, что его долг перед миром в отражении Covid-19 выполнен, Угур Шахин вернулся к борьбе с другим известным и страшным врагом человечества. «Мы — врачи-онкологи. Мы хотим найти наиболее эффективное лечение рака и по-прежнему очень увлечены этой целью», — сообщил Угур в недавнем интервью CNN, находясь в кадре один, но привычно используя местоимение «мы».

Один из методов, над которыми сейчас работает пара, называется CAR-T. Его суть: у пациента берут иммунные Т-клетки, генетически их изменяют, «нацеливая» на раковые клетки, и вводят обратно в организм. Экспериментальная терапия уже показала успехи, но есть и минусы — токсичность и стоимость курса в 400 тысяч долларов. Первый недостаток уже удается минимизировать — у девяти онкологических пациентов Шахина, которых лечили этим методом, зафиксировано значительное снижение опухолей, и токсичность не проявилась. Со стоимостью тоже возможен прогресс, ведь еще совсем недавно производить мРНК было очень трудно и дорого. Компания BioNTech сделала этот процесс более простым и дешевым, и сейчас произвести миллиард доступных по цене доз вакцины — не проблема.

У основателей BioNTech есть не только увлеченность высокой целью, но и средства для ее осуществления. Рыночная цена компании сейчас составляет 59 млрд долларов. Озлем Тюречи и Угур Шахин вошли в список 100 самых богатых граждан Германии.

Одни из главных архитекторов линии защиты человечества от Covid-19 намерены расширять исследования. «Число возможностей безгранично, — говорит Угур. — В мире все еще есть малярия, ВИЧ, нейродегенеративные и аутоиммунные заболевания. Объединяя мРНК с другими типами биотехнологий и с генной терапией, мы когда-нибудь сможем лечить и наследственные болезни».

Еще совсем недавно их ученые коллеги называли «научной фантастикой» новые методы и технологии, которые эта пара продвигала с таким упорством. В разгар глобальной пандемии Озлем и Угур сделали фантастику реальностью — и почивать на лаврах не собираются.

Ирина Осадчая/«Открытый город» 

06-01-2022
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№05(146)Май 2022
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Дайнис Путвикис готов производить в Латвии тесты на COVID-19
  • Ядерное будущее латвийской энергетики
  • "Новая газета. Европа" приземлилась в Риге
  • Виталий Манский - свидетель Путина
  • Русская мода возникла из мундиров