Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Мы лепим своих кумиров из снега и плачем, когда они тают.
Вальтер Скотт, английский писатель, поэт
Latviannews
English version

Невидимая часть «капитального ремонта»

Поделиться:

Любовь Швецова, депутат Сейма

Правительство Кришьяниса Кариньша имеет шанс остаться в памяти народной объявленным «капитальным ремонтом» банковского сектора. Первыми его шагами была подготовка поправок к ряду законов и их направление в Сейм в «бескомпромиссном» порядке.

«Капитальный ремонт» охватывает поправки и к закону о кредитных учреждениях, и о Комиссии рынка финансов и капитала, и о предотвращении легализации полученных преступным путем средств, о государственной тайне, а также в Уголовном кодексе, законе об уголовном процессе, законе об административной ответственности и, наконец, законе о декларировании наличности на границе государства.

Но фактический результат будет таков, что до 1 октября этого года сменится руководство Комиссии рынка финансов и капитала FKTK, Служба предотвращения легализации средств, приобретенных преступным путем (Служба контроля) в дальнейшем будет называться Службой финансовой разведки, а все латвийское общество затронут заметные ограничения в обороте наличных средств.

Чего ждать от американского капитала

Но это только видимая часть происходящих процессов. Чтобы увидеть общую картину, заглянем глубже.

Начнем с того, что в латвийской финансовой (банковской) системе идет смена капитала — местного и скандинавского на американский инвесторами, что доказали сделки с банками Citadele и Luminor. В связи с этим самые важные вопросы: сохранится ли тенденция, что американский капитал в латвийских финансах (не только в банках) присутствует, и останутся ли американские инвестиционные фонды (Ripplewood и Blackstone) в латвийском банковском капитале, или речь идет о консолидации капитала и дальнейшей продаже банков глобальным прямым участникам банковского сектора?

К сожалению, надо признать один эмоционально очень неприятный факт: в Латвии остались лишь редкие банки, где решающую роль играет местный капитал. В результате иностранные игроки хотят и считают, что имеют моральное право требовать такое регулирование банковского сектора, которое соответствует их установкам и подходу. Поэтому понятно и логично, что новые ведущие участники рынка будут влиять на выбор нового руководства FKTK и Банка Латвии.

Что касается скандинавского капитала в латвийском финансовом секторе, то нельзя не упомянуть уход Svenska Handelsbanken и Danske Bank. Хотя ни один из этих банков не был участником рынка с заметным присутствием, но факт, что скандинавский банковский капитал покидает Балтию, очень важен.

Кто должен проверять — сами банки или Служба контроля?

Второй важный аспект — это постоянно поддерживаемый дискурс о возможном участии работающих в Латвии (да и во всех странах Балтии) банков в легализации средств, полученных преступным путем, финансировании терроризма и пролиферации (финансировании оружия массового поражения), проще говоря, в отмывании денег.

FKTK постоянно штрафует латвийские банки не за отмывание денег (за это полагается уголовное наказание), а, и это очень важно, за недостаточное соблюдение процедур внутренней проверки в связи с отмыванием денег.

Напрямую же предотвращением отмывания денег и возбуждением уголовных процессов занимается Служба предотвращения легализации средств, приобретенных преступным путем, или Служба контроля. Насколько эффективна эта работа? В 2017 году Служба контроля получила от банков примерно 17 000 сообщений о подозрительных сделках, в 2018 году — больше 40 000. Из этого можно сделать вывод, что сами банки очень внимательно проверяют и выполняют установленные законом обязанности сообщать о подобных сделках, и эта тенденция только усиливается. В то же время, известно ли, сколько уголовных процессов возбуждено и сколько приговоров суда вступило в силу?

Да, 1 июня 2018 года к исполнению обязанностей приступила новая руководитель Службы контроля, миссия которой — изменить нынешний «порядок вещей». Однако пока Служба контроля даже не проявила инициативу, демонстрируя готовность улучшить методологию обработки банковских сообщений, их проверку и начало дальнейших процессуальных действий. Конечно, это требует тесного сотрудничества с другими институциями — FKTK, Службой госдоходов, Госполицией и прокуратурой. Скорее всего, требования реальных результатов работы от Службы контроля будут расти, что может значительно мотивировать саму Службу контроля предлагать реальные решения.

Но в этом деле есть важный нюанс — Служба контроля вменила в обязанность самим банкам вести проверку подозрительных сообщений. Это, в свою очередь, означает очень большое вовлечение банковского персонала, ИТ и других ресурсов в этот процесс за средства самого банка. В результате неизбежно повышается цена (и, возможно, значительно) банковских услуг. Хотя по логике обязанность проверять эти подозрительные сообщения лежит на самой Службе контроля, и их надо проверять ресурсами, имеющимися у этого учреждения.

Тут стоит упомянуть и вторую очень важную тенденцию — не только в Латвии, но и во всей Европе и мире усиливаются требования AML (anti-money laundering, или против отмывания денег) к оказывающим финансовые услуги. Это накладывает дополнительную нагрузку на банки, усложняет процесс обслуживания клиентов и сделок, что неизбежно делает процессы более ресурсоемкими, а значит, повышает стоимость банковских услуг. Словом, возложенное на банки бремя становится для них угнетающим, и нет основания думать, что оно станет легче.

Под прессом геополитики

Вопрос, почему так происходит? Нравится это нам или нет, но финансовый сектор — в центре внимания геополитических интересов. Банки уже по определению своему посредническая институция — между двумя или более сторонами. Уже давно США (и другие страны) поняли, что самый эффективный способ предотвращения и борьбы с преступлениями (какими бы и какого масштаба те ни были) — бороться не столько с самими преступниками, а обратить внимание на посредников, то есть — на банки, которые, по большей части, часто сами этого не осознавая, были вовлечены.

Именно здесь я задам вопрос правительству Латвии и руководителям соответствующих институций: не нужно было ли уже давно реализовать такой подход в Латвии, чтобы бороться с уходом от уплаты налогов и другими преступлениями?

Третий аспект, который, очень возможно, лежит в основе всего вышеперечисленного, — латвийский финансовый (банковский) сектор стал жертвой геополитических интересов и политики стратегических партнеров Латвии (в терминологии латвийского правительства под этим, возможно, подразумеваются США). Можно допустить, что партнеры по стратегическому сотрудничеству руководствуются тем, что скандинавский, балтийский и, особенно, латвийский банковские секторы — это те «ворота», через которые капитал стран СНГ приходит в Европу и остальной мир. А капитал стран СНГ, независимо от его происхождения, законности и целей считается фактором повышенного риска, который может не только влиять, но и даже угрожать политическим и экономическим процессам, существованию европейских демократических институций и интересам стратегического партнера. Таким образом, стратегическая цель — предотвратить эти риски, то есть снизить до минимума присутствие средств стран СНГ или закрыть ворота выхода в остальной мир.

Тут очень важно упомянуть, что речь идет не только о Латвии, но и о Скандинавии и странах Балтии в целом. Происшествия со Swedbank в Швеции и Эстонии и Danske Bank в Эстонии только подтверждают эту тенденцию. Ясно одно: чтобы сохранить свою основную клиентскую базу и основной бизнес (обслуживание и кредитование местных клиентов), банки вынуждены ликвидировать все операции по обслуживанию иностранных клиентов (из СНГ). Тут стоит вспомнить старую поговорку, что банк, как и муху, легко прихлопнуть газетой. Если не убить, то хотя бы заставить «улететь» или закрыть часть своего бизнеса.

Вклады нерезидентов уменьшились на 9 млрд евро

Но вернемся к статистике латвийского финансового сектора: за последние полтора года вклады нерезидентов в латвийских банках уменьшились почти на 9 (!) миллиардов евро. Остались сравнительно очень небольшой объем вкладов и число клиентов. Нет ни внешних обстоятельств, ни внутриполитических решений, которые заставляли бы думать, что ситуация изменится. В то же самое время требования к обслуживанию этого типа клиентов растут и определенно будут расти. Это означает ясное послание клиентам: Латвия не для вас. А с другой стороны, это вызов банковскому сектору — а будет ли вообще банкам, обслуживающим в том числе иностранных клиентов, что делать здесь, в Латвии? И если да, то что? Сама FKTK уже дала банкам, обслуживающим иностранных клиентов, задание разработать и утвердить свои новые стратегии, которые, скорее всего, в том или ином виде будут предлагать персонализированное обслуживание на высоком уровне местных клиентов и решения по локализации иностранных клиентов. Нельзя исключить, что эти процессы в ближайшее время могут увенчаться консолидацией многих банков, обслуживающих иностранных клиентов, или даже их уходом с рынка. Один пример уже виден, возможное объединение PNB (бывшего Norvik) и Privatbank, если регуляторы в Латвии и в ЕС дадут разрешение на эту сделку.

В очереди на усиление контроля — fintech и микрокредиты

Хочу подчеркнуть, что финансовый и банковский секторы — не одно и то же. Одна из причин — проявляющие активность предприятия финансовых технологий или fintech, а также небанковские кредиторы, которые преимущественно выдают микрокредиты частным лицам. При этом небанковские кредиторы не подчинены надзору FKTK, в свою очередь к fintech эти требования хоть и есть, но ниже, чем к банкам. Как пример можно упомянуть Литву, где благодаря очень либеральному регулированию работают минимум 27 предприятий fintech.

Правда, скорее всего, в ближайшее время это изменится. Деньги, естественно, текут туда, где меньше всего преград для них — то есть налогов, требований регулирования и т.д. И это не зависит от того, чистые ли эти деньги и насколько.

Нет сомнения, что и предприятия fintech будут постепенно вынуждены вводить все более строгие процедуры проверки, которые могут привести к росту цены с одной стороны и сложности услуг (процессов, процедур) для клиентов с другой. Это не исключает возможной интеграции предприятий fintech с традиционными банками. Нельзя забывать, что все ведущие банки, особенно универсальные, тоже развивают собственные компетенции fintech, поскольку осознают эту конкуренцию.

Деньги станут дороже

В результате сами деньги, скорее всего, постепенно станут дороже. Не потому, что банки или те, кто оказывает финансовые услуги, будут выдвигать все более высокие требования к прибыли. Нет. Только потому, что объективно растут и будут расти расходы на обслуживание денег (в смысле клиентов и их сделок). А желание сохранять прежние показатели рентабельности (прибыли) сохранятся.

Выход — в автоматизации процессов, широком использовании в решениях ИТ-технологий, в том числе искусственного интеллекта. Расходы на персонал в любом бизнесе — одна из самых крупных и облагаемых самыми высокими налогами позиций. Замещение компетенции сотрудников ИТ-решениями, автоматизация процессов и введение инновативных решений требуют высоких разовых инвестиций. В то же время есть замечательный пример такого подхода, когда популяризация ИТ-технологий (их доступность для клиентов) давала и дает наглядные результаты: история Hansabanka, а ныне Swedbanka, за которой, хотим мы это признавать или нет, последовали другие банки. И, скорее всего, не только в Латвии.
Наибольшая проблема латвийского банковского сектора до этого была в том, что не был создан нормальный диалог между правительством и банковской отраслью. Между ними был посредник, который координировал и цензурировал этот диалог в удобном для себя направлении. Речь идет о Банке Латвии, чье руководство вскоре сменится. Это возможность сделать рестарт или обновить отношения, чтобы сделать финансовый сектор более прогнозируемым и жизнеспособным.

Только сам финансовый сектор уже не тот и не будет таким, каким был. Еще одно объективное обстоятельство, которое может со временем внести коррективы в развитие латвийского финансового сектора, это выборы президента США. Вопрос, продолжат ли США в целом и финансовый департамент в частности курс нынешней администрации, или он изменится. И если да, то как это отразится на Латвии.

Детали «капитального ремонта»

Поправки к закону о FKTK вносят изменения в модель руководства комиссией. Обозначена цель деятельности FKTK — способствовать предотвращению легализации полученных преступным путем средств и финансирования терроризма и пролиферации.

Поправки к закону о кредитных учреждениях расширяют полномочия FKTK в надзоре за соответствием процесса ликвидации (самоликвидации) требованиям закона о предотвращении легализации средств, полученных преступным путем, и финансирования терроризма и пролиферации, а также ответственность ликвидатора кредитного учреждения за разработку методологии ликвидируемого субъекта и ее соответствие вышеупомянутым требованиям, а также дают право FKTK назначить своего уполномоченного, констатировав нарушения в процессе самоликвидации, и подать в суд заявление о назначении другого ликвидатора. Детально описаны обязанности администратора процесса неплатежеспособности кредитного предприятия по соблюдению требований предотвращения легализации средств, полученных незаконным путем, и финансирования терроризма и пролиферации.

В законе об уголовном процессе предусматривается регулирование сокращенного порядка доказательств о легальности происхождения денег по отношению к стандарту доказательств или так называемые презумпированные предписания по конфискации преступно приобретенного имущества.
В Уголовном кодексе планируется установить, что суд не может применять условное наказание за легализацию средств, полученных преступным путем, совершенную в составе группы по предварительному сговору, или в большом объеме, или в организованной группе.

Поправки к закону «О декларировании наличных денег на границе государства» утверждают обязанность декларировать наличные при пересечении не только внешних границ стран ЕС, но и внутренних, при наличии суммы наличных денег в размере 10 000 евро или больше, по запросу чиновника компетентного учреждения, если есть подозрения о возможной незаконной деятельности лица.

Поправки к закону о предотвращении легализации средств, полученных преступным путем, и финансировании терроризма вводят терминологию пролиферации, уточняют определение банка-скорлупки, расширяют требования к субъектам закона, особенно представителям свободных профессий, утверждают субъектами закона администраторов процесса неплатежеспособности, чтобы обеспечить снижение риска легализации средств, полученных незаконным путем, улучшают регулирование информационного обмена между кредитными и финансовыми учреждениями.

В свою очередь, Служба контроля меняет название на Службу финансовой разведки. В законе будут уточнены ее обязанности и права, сотрудничество с субъектами оперативной деятельности, следственными учреждениями, прокуратурой, судом, СГД и информационный обмен в рамках Консультационного совета.

"Открытый город"


17-07-2019
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать