Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Просвет появляется именно в тот момент, когда уже кажется, что все усилия напрасны.
Джеймс Хедли Чейз, английский писатель
Latviannews
English version

Язык государства: с кнутом или с пряником?

Поделиться:
Торонто — не столица страны, но самый крупный и самый энергично развивающийся город Канады.

Татьяна Ясинская/«Открытый город» 

Таких, как я, в Литве мягко именуют «эмигрантами любви». В 1979 году, в двадцать с небольшим, вместе с мужем и дочкой-первенцем я в одночасье переместилась из центра России, где жила до сих пор, в Вильнюс, на родину мужа.

Образование на улице

Между собой в семье его родителей говорили в основном по-русски, хотя знали и другие языки, но вне дома меня всюду окружала прежде незнакомая речь и вывески, аккуратно продублированные на литовском и русском. Поэтому название любого учреждения и улицы, любой официальный бланк, витрина или плакат были, в общем, доступны для понимания, но об обратной связи, то есть о том, чтобы начать говорить по-литовски, приходилось только мечтать.

Разумеется, я пыталась разузнать, куда взрослому человеку можно пойти за столь нужными и важными для адаптации знаниями, но выбор был небогатым. Единственные платные языковые курсы, где наряду с английским, немецким, польским и, кажется, французским учили еще и литовскому, действовали при тогдашнем обществе «Знание» в центре города. По счастью, это было доступно по цене и недалеко от дома, а родные взяли на себя заботу о моей маленькой дочке на пару часов занятий два раза в неделю.

Однако мой первоначальный энтузиазм довольно скоро сменился глубоким разочарованием: наш единственный преподаватель, мужчина средних лет, был без ума от своей родной речи и звучания собственного голоса, но явно не в ладах ни с какой учебной методикой. Поэтому кроме понимания, как соотносятся буквы литовского алфавита с их произношением, никакого дальнейшего проку в этих курсах не было — пришлось с ними распрощаться. А реальный язык осваивать на улице и при любом общении, просто со слуха. Мне это почти удалось: далеко не идеально, но через несколько лет я все же освоила литовский до такой степени, что могла пользоваться им как журналист, искусствовед, переводчик, редактор нескольких двуязычных изданий, а также поработать в литовском парламенте — сейме.

Но всякий раз, когда в Литве особенно остро закипали споры и ссоры о том, как можно прожить здесь много лет, но так и не выучить литовский язык (между прочим, не только очень красивый и древний, но с весьма сложной грамматической структурой и особенностями произношения, за которыми ревностно наблюдают его коренные носители), я вспоминала собственный опыт и с глубоким пониманием прощала тех «понаехавших» в Литву, кто оказался менее упорным или неспособным к единственно доступному тогда для взрослых «уличному обучению».

Любой класс и любой праздник в английской языковой школе — словно распахнутое окно в большой мир.
Памятник новым иммигрантам в центре Торонто: «Мы примем вас как родных».
Еще один языковой класс. В центре — молодые чилийцы, а вокруг почти весь бывший СССР.
Вчерашние жители Южной Кореи, Объединенных Арабских Эмиратов, Литвы, Непала и Беларуси. Любые знания лучше усваивать в доброжелательной атмосфере.
Вид Торонто с высоты телебашни CN Tower.
Английский язык вприглядку: остроумная реклама в метро.

Сперва научитесь плавать — потом воду в бассейн нальем

На рубеже 90-х, когда пришла пора литовскому языку вновь стать главным государственным и языковые страсти достигли своего апогея, вдруг обнаружилось, что реальной методики обучения ему чужестранцев, а также специальных учебников, пособий и общедоступных курсов в стране практически нет. Поэтому громкие обвинения десятков тысяч послевоенных поселенцев, которых советская власть как хотела тасовала по огромной стране, в их упорном нежелании учить литовский язык выглядели яркой иллюстрацией к давнему анекдоту: «Да вы сначала плавать научитесь — потом мы вам даже воду в бассейн нальем!»

По счастью, специалисты-филологи тогда быстро осознали сложившуюся ситуацию и, как могли, принялись срочно исправлять положение: создавать первые ротапринтные учебники (у меня сохранились эти раритеты), отрабатывать методики, организовывать курсы и т.п. Разумеется, это дало свои плоды: сегодня, спустя тридцать лет, приехав жить в Литву, любой взрослый может освоить литовский достаточно быстро и качественно. Правда, в основном у частных педагогов и за существенные деньги. Бесплатные курсы доступны немногим и только в крупных городах.

Я сознательно не говорю подробно о детях и том колоссальном стрессе, который пережили русские школы стран Балтии за минувшие 30 лет, когда государственные мужи Литвы, Латвии и Эстонии мытьем и катаньем принуждали их немедленно перевести все обучение на национальные языки, а еще лучше — вообще исчезнуть с горизонта.

Мне запомнился разговор тех лет с авторитетной ученой, казашкой по национальности, попавшей когда-то в эстонский Тарту согласно советскому обязательному распределению молодых специалистов и много лет там успешно проработавшей. Она сокрушалась, что и в их научный институт, давно интегрированный не только в общесоветское, но и мировое научное поле, вдруг поступила директива впредь писать и публиковать свои труды исключительно на эстонском языке. Сравнивая даже элементарные лексические объемы русского и английского с эстонским, ученая, помнится, горько шутила: «Ну как такое возможно? Не могу же я теперь сама себе в подмышку влезть!»

Русская школа во всех трех странах понесла немалый урон. Зато качество обучения, в том числе национальным языкам Литвы, Латвии и Эстонии, выросло настолько, что на уровне поступления в вузы «нетитульность» того или иного абитуриента можно теперь определить разве что по его фамилии, но никак не по речи.

Радуются ли сегодня этому установившемуся языковому балансу руководители стран Балтии, ценят ли они расширение ареала своих очень локально востребованных языков за счет тех, кто освоил их в последние десятилетия? Если судить по номенклатурным сливкам в государственном управлении, политике и экономике Литвы, Латвии и Эстонии, то, похоже, не слишком. Что ж тогда удивляться, что сначала условные «русскоязычные», а потом и исконно «титульные» молодые балтийцы дружными стаями тянутся в иные края, где востребованы другие языки и чаще всего — английский.

Канада: совершенствуй язык хоть всю жизнь

Не забудьте то, что вы учили дома, но будьте готовы, что этого наверняка окажется недостаточно. В случае с английским — в какую бы страну вы ни приехали — это особенно актуально. Ведь у современного английского (благо он небрезглив и всеяден) такое количество вариаций и подвидов в самых разных уголках планеты, что многие из них уже состоялись как особые диалекты, вроде креольских языков или пиджинов. К тому же у него нет «одного хозяина», который блюдет его чистоту и неприкосновенность вроде Французской академии для французского языка, поэтому он свободно дышит где хочет и как хочет, в том числе на бескрайних просторах интернета и социальных сетей.

И все-таки если не строгие языковые нормы, то что-то вроде условных дощатых заборов, определяющих устное и письменное употребление английского на конкретной территории, существует во всех странах, где им активно пользуются, и уж тем более там, где он является одним из государственных языков. А таких стран, между прочим, в мире уже полсотни.

К счастью, судьба несколько лет назад привела меня в Канаду, и, по-моему, это один из лучших примеров государственной заботы об овладении государственным языком (в канадском случае даже двумя, так как французский — второй государственный) буквально каждым человеком, вне зависимости от его пола, возраста и национальности, если только он сам того пожелает.

Оба языка имеют равноправный статус по всей стране, но востребованы неодинаково. По-английски говорят 67,5% населения, по-французски — 13,3%, обоими языками свободно владеют 17% канадцев. Понятно, что в стране, которая энергично растет и развивается в основном за счет многогранной иммиграционной политики, значительная часть населения пользуется еще одним или несколькими языками своих бывших родин. Но в самой Канаде, разумеется, первостепенное значение имеет хорошее знание одного или обоих здешних государственных языков.

Казалось бы, сегодня, когда широкоупотребительными английским и французским можно в немалой степени овладеть — непосредственно или по интернету, находясь в любом уголке планеты, зачем Канаде как государству тратить на обучение им существенные государственные средства? Просто поставь надлежащий уровень владения английским или французским в качестве основного критерия на пригодность к иммиграции — и дело будет сделано, и деньги сэкономлены.

Ан нет. Что-то в прошлом или настоящем подсказывает Канаде, что языковой критерий отбора — не главный и далеко не все определяющий. Куда важнее общий настрой и направленность энергии конкретного человека на освоение нового для себя пространства, новых, на первых порах часто трудных, обстоятельств жизни в целом, готовность прыгнуть в нее, преодолев самого себя, оттолкнувшись от привычной почвы. Не всякому это дано и не у всякого даже желание такое обнаруживается. Выходит, энергетический посыл важнее уровня знания нового языка. Современная канадская иммиграционная система отнюдь не безупречна, но этот аспект она четко улавливает.

А дальше просто делает свое дело, то есть терпеливо и самыми разнообразными способами сколь угодно долго обучает новопоселенцев любому из государственных языков: кого-то с азов, кому-то помогает подниматься по языковой лестнице дальше вверх, переступая со ступеньки на ступеньку, вплоть до самых высоких уровней. Самое важное, что эта система повсеместна и общедоступна. Бесплатные английские языковые школы и разнообразные курсы для любого возраста и уровня — от нулевого до продвинутого — вы найдете во всех больших и малых городах огромной по территории страны, а во франкоязычной провинции Квебек вам еще и доплатят ежемесячно 800 долларов за стремление изучать или усовершенствовать французский.

Существенно и то обстоятельство, что всегда можно найти школы или курсы, позволяющие совмещать изучение языка с работой или уходом за малолетним ребенком. В специальные детские ясли и садики при крупных языковых центрах малышей бесплатно принимают на полдня, начиная с полугодовалого возраста. Работающие люди могут заниматься по вечерам или в выходные дни.

Каждого студента перед зачислением на курсы устно и письменно тестируют на предмет определения его стартового уровня владения английским или французским языком, после чего он уже сам решает, где, когда и сколько времени он хочет заниматься: 2–3 раза в неделю по 3–4 часа или каждый будний день с 9 утра до 6 вечера. Такой порядок предусмотрен для всех постоянных жителей и граждан Канады и никак не ограничен по продолжительности. Вы можете шлифовать свой язык на курсах или в специальных разговорных кружках хоть всю жизнь. Постоянные языковые классы нередко действуют даже в домах престарелых как форма социального взаимодействия, а заодно — эффективная профилактика болезни Альцгеймера.

На мой вкус, именно такое многообразие возможностей овладения государственным языком и есть лучшее выражение любви канадцев к своей родной, материнской, а для кого-то — в случае билингвов и трилингвов — двоюродной или троюродной речи. Любишь и ценишь свой язык — просто щедро делись им с каждым, кто захочет его освоить.

Язык «вприглядку» и «вприкуску»

Канадскому варианту английского языка всех новоприбывших обучают интенсивно, но нестрого и чрезвычайно доброжелательно.

Доброжелательность, непременное получение удовольствия от любого вида освоения новых знаний или навыков — будь то хоть языки, хоть математика, хоть плавание или умение кататься на коньках — это вообще «канадская фишка». Ничто не дает никакому учителю, тренеру, наставнику права в процессе обучения что-то жестко требовать с любого ребенка, подростка или взрослого, тем более — повышать на них голос или каким-либо иным образом создавать неблагоприятную психологическую атмосферу. Никаких «через не могу» или «через колено»! Все априори обязаны быть вежливы, доброжелательны и снисходительны друг к другу — мало ли у кого какое сегодня самочувствие или даже настроение. А когда нет грубокого психологического насилия, нет и наглого злоупотребления всеобщей доброжелательностью. В такой атмосфере просто все чувствуют себя комфортно, как при хорошей погоде.

Если уровень языка в первое время позволяет прочитать и хотя бы наполовину понять прочитанное, пользуйтесь этим — изучайте язык «вприглядку», прежде чем пробовать его «на зубок». Это еще одна бесплатная и ничем не ограниченная школа изучения местных нравов, неназойливости, такта в общении и здешнего мироустройства в целом. Многочисленные выражения разных форм вежливости можно изучить и освоить, просто читая объявления, вывески и плакаты. О том, что категорически запрещено, вам тоже письменно сообщат: убедительно, но без угроз и страшилок. А когда вы вдруг поймаете себя на том, что с улыбкой разглядываете витрину, оформленную ко Дню матери словами «Вторая после королевы!», то сразу поймете, кто в этой стране представляет высшую власть и как к ней тут относятся.

Канадские языковые курсы или школа — это вообще дверь в мировое пространство. Мне приходилось совершенствовать свой английский бок о бок со вчерашними жителями Монголии, Уругвая, Японии, Ирана, Израиля, Тибета, Вьетнама, Украины, Гонконга, Венесуэлы, Кореи, Китая, Бразилии, России, Грузии, Румынии, Беларуси, Испании... Мы вместе учили язык, узнавали свою новую страну и в немалой степени друг друга.

Потому что методика канадского языкового обучения в огромной степени персоноцентрична. Здесь не играют в ролевые игры типа: «представьте, что вы — Вася Пупкин из Иркутска или Сен Джу из Сеула». Любое новое знание примеряется сразу непосредственно к самому себе и к каждому из студентов. Что вы лично понимаете, чувствуете, знаете о том или об этом? Что интересного можете рассказать о месте своего рождения и любимой профессии? Какие блюда любите готовить и о чем спорите с друзьями? Как празднуют свадьбу на вашей родине и что дарят новорожденным?.. Десятки тем и виртуальных путешествий в самые разные уголки мира вместе с теми, кто сам только что прибыл оттуда.
Я, например, с удовольствием рассказывала канадским одноклассникам о балтийском янтаре и литовском солодовом черном хлебе. Они мне — об иранской архитектуре, традиционном монгольском национальном костюме, старой китайской деревне...

В Канаде давно накоплены и продолжают создаваться десятки, если не сотни программ обучения английскому как иностранному. Разумеется, в «обязательный пакет» входят не только познавательные, но и практические навыки: как говорить с врачом и работодателем; как грамотно составить резюме и пройти собеседование по трудоустройству; как вызвать мастера для ремонта бытовой техники и объяснить ему, что у вас стряслось; сколько чаевых оставлять в ресторане и т.п.

Но помимо этого у одного из моих педагогов все студенты по очереди готовили презентации о важнейших событиях в истории Канады и ее праздниках, которые многие впервые отмечали именно в языковом классе. С другим учителем мы время от времени погружались в многосерийные канадские семейные ситкомы (надо же понимать, где там смеются!), решали кроссворды, анализировали английские идиомы и искали им соответствия в своих родных языках и даже распевали под гитару лучшие хиты молодости времен 70–80-х.

Поразительно, но одновременно с нами и наши педагоги рассказывали многое о своем личном опыте жизни в Канаде или до приезда в нее, о собственных детях, супругах, родителях, о любимых путешествиях, книгах, фильмах... Так исподволь они учили нас быть или постепенно становиться по-канадски открытыми: не стесняться своего происхождения или ошибок, гордиться своими достижениями — увы, далеко не всегда заметными со стороны, спокойно и достойно отвечать на важные вопросы и деликатно отклонять те, что нарушают ваши личные границы. Для меня это в целом было самое эффективное практическое пособие к популярному ныне и в Европе лозунгу «Все разные — все равны».

Несколько слов надо сказать и об обучении государственным языкам Канады детей новоприбывших иммигрантов. Если родители не хотят или не могут определить ребенка в частную платную школу или детский сад с билингвальным уклоном, один из языков которого — родной для малыша, то его сразу и безо всяких колебаний принимают в общий класс или садик государственной английской или французской школы.

В Канаде считают, что лет до 10 любой ребенок быстро напитывается новым языком просто «из воздуха», из общения со сверстниками, из пояснений учителя на уроке: сначала молча внимает, потом понимает и действует в ответ, а через полгода-год, глядишь, уже и сам болтает на нем без умолку. Тут главное — непосредственно попасть в активную и позитивную языковую среду хотя бы на полдня 5 раз в неделю, и дело будет сделано само собой. Ребятам старше 10 лет могут подобрать неназойливого ровесника-куратора со знанием аналогичного родного языка из их же или параллельного класса (в Канаде это, как правило, несложно) — и языковая адаптация тоже займет, примерно, один учебный год. О более тяжелых или каверзных ситуациях мне лично слышать не приходилось.

Перекрестное опыление

А теперь вернемся к нашим баранам, в родную балтийскую гавань, где уже долгие годы на государственном уровне энергично мусолят, но, похоже, по сей день не могут качественно разрешить «тяжелую языковую ситуацию, возникшую по вине советской власти». Эх, кабы эту госэнергию, а заодно немалые средства, расходуемые на постоянно раздувание костра, да направить в нужное русло!.. И использовать хотя бы 1/10 часть опыта успешных в этом отношении стран, скажем, Швеции или Германии, не говоря уже о Канаде. Но, видать, дебаты о «насущной языковой проблеме» пока приносят балтийским властям больше пользы, чем ее реальное разрешение.
Однако есть, как минимум, еще один весомый аргумент для прекращения этого бессмысленного противостояния.

Тридцать лет назад, на заре новой литовской государственности, однажды мы обсуждали языковые проблемы с известным лингвистом, автором одной из самых первых методик обучения литовскому языку как иностранному, профессором Вильнюсского университета — теперь уже светлой памяти — Валерием Николаевичем Чекмонасом.

«Как, по-вашему, дальше будут развиваться литовский и русский языки в обновленной Литве?» — интересовалась я. Ответ профессора показался мне тогда парадоксальным: «Литовский будут активно развивать — расширять, переформатировать, приспосабливать к новым жизненным и компьютерным реалиям — те, кто уже живет здесь, но для кого он не родной и уж точно не единственный, то есть местные русские, поляки, белорусы, евреи и те новые иноземцы, что сознательно приедут в Литву и останутся тут жить. Зато русский язык на этой территории будет развиваться в основном за счет литовцев — в той степени и том объеме, в котором он будет им необходим для дальнейшей жизни, развития экономики, культуры, поддержания семейных и дружественных связей. И судя по постепенному нарастанию интереса к русскому языку у новых поколений литовских школьников, его звучание вряд ли когда-нибудь вообще исчезнет с улиц больших литовских городов».

В общем, вот такое перспективное перекрестное опыление местных народов на языковом уровне. Стало быть, если хотите дальше развивать, а не консервировать в подполе свой любимый национальный язык — терпеливо и благожелательно делитесь им с инородцами и иностранцами. Особенно если они к тому же еще и соотечественники.

Вильнюс — Торонто

Фото: Татьяна Ясинская, Pixabay.com

27-11-2021
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№05(146)Май 2022
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Дайнис Путвикис готов производить в Латвии тесты на COVID-19
  • Ядерное будущее латвийской энергетики
  • "Новая газета. Европа" приземлилась в Риге
  • Виталий Манский - свидетель Путина
  • Русская мода возникла из мундиров